Seo-friends.ru

Большая стройка
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Будь все добро мое кирпич одна

Будь все добро мое кирпич одна

Рубаи. (Лучшие переводы)

АКАДЕМИЯ НАУК УЗБЕКСКОЙ ССР ИНСТИТУТ РУКОПИСЕЙ им X. С. СУЛЕЙМАНОВА

ИЗБРАННАЯ ЛИРИКА ВОСТОКА

Редколлегия: Абдурахманов Ф. А., Ахмедходжаев Э. Т.,

Джаббаров Д. Д., Каюмов А. П., Пармузин Б. С.,

Шагулямов И. Ш., Шамухамедов Ш. М.

В книге сделана попытка собрать лучшие переводы на русский язык всемирно известных четверостиший классика персидско-таджикской поэзии, ученого, математика и астронома, поэта и философа Омара Хайяма (1048-1123 гг.)

Издание второе, дополненное.

Составитель Шаислам Шамухамедов

Редактор Борис Пармузин

Оформление художника Анатолия Ошейко.

(с) Издательство ЦК Компартии Узбекистана, 1982

Гиясаддун Абуль Фатх ибн Ибрахим Омар Хайям Нишапури родился в 1048 году в Нишапуре, учился в этом городе, затем в крупнейших центрах науки того времени, в том числе в Балхе и Самарканде.

По оставшимся его научным трудам и сообщениям современников установлены некоторые детали биографии. Около 1069 г. он, находясь в Самарканде, написал трактат «О доказательствах задач алгебры и алмукабалы». А до этого были написаны два математических трактата. В 1074 г. возглавил крупнейшую астрономическую обсерваторию в Исфахане, в 1077 г. завершил работу над книгой «Комментарии к трудным постулатам книги Евклида», в 1079 г. вместе со своими сотрудниками ввел в действие календарь.

В середине 90-х годов XI в., после закрытия обсерватории, вызванного сменой правителей, Хайям совершил паломничество в Мекку. Об этом сообщает один из его недружелюбных биографов Ибн Ал-Кифти следующими словами: что он совершил паломничество «. придержав поводья своего языка и пера, из страха, а не из благочестия».

Около 1097 г. Хайям работает врачом при наместнике Хорасана. Возможно в это время он написал свой философский трактат на языке фарси — «О всеобщности бытия».

Последние 10-15 лет жизни Хайям провел в уединении в Нишапуре. Он мало общался с людьми. Об этом сообщает историк Бейхаки: «Был скуп в сочинении книг и преподавании. «

По-видимому, последние годы жизни Хайяма проходили тяжело. Он пишет:

Трясу надежды ветвь, но где желанный плод?

Как смертный нить судьбы в кромешной тьме найдет?

Тесна мне бытия печальная темница,

О, если б дверь найти, что к вечности ведет

Он дружил в эти годы только с книгой. Как сообщает Вейхаки, в последние часы своей жизни Хайям читал «Книгу исцеления» Ибн Сины. Он дошел до раздела «О единстве и всеобщности, философского сочинения, положил на это место зубочистку, встал, помолился и умер.

Таким образом, его биография мало отличается от типичной биографии ученого, стремительно поднятого на вершину служебной лестницы при одних правителях, интересы которых совпадают с его научными познаниями, и терпящего тяготы, опалу, когда на смену приходят другие правители.

Биографы, достаточно близкие к нему по времени, говорят в основном о его учености и научных трактатах.

Только Ибн Ал-Кифти пишет о стихах, «жалящих как змея».

В трудах советских исследователей на богатом фактическом материале неопровержимо доказаны исторические заслуги Омара Хайяма как ученого, который сделал ряд важнейших открытий в области астрономии, математики, физики и других наук. Например, математические исследования Хайяма и теперь имеют определенную ценность и переведены на разные языки.

Открытия Омара Хайяма впоследствии были подробно разработаны азербайджанским математиком Насреддином Туси и в его трудах дошли до европейских ученых.

Творчество Хайяма — это одно из удивительных явлений в истории культуры народов Средней Азии и Ирана, и, пожалуй, всего человечества.

Если его труды принесли огромную пользу в развитии наук, то замечательные четверостишия до сих пор покоряют читателей своей предельной емкостью, лаконичностью, простотой изобразительных средств, гибким ритмом.

О поэзии Омара Хайяма исследователи судят по-разному. Некоторые считают, что поэтическое творчество было для него просто забавой, которой он предавался в свободное от основных научных занятий время. И все же рубаи Хайяма, не зная ни временных, ни национальных границ, пережили века и династии, дошли до наших дней.

Маленькая книжечка живет на его родине, в соседних странах, во всем мире, переходит из рук в руки, из дома в дом, из страны в страну, из века в век, будоражит мысли, заставляет людей размышлять и спорить о мире, о жизни, о счастье, ограждает от религиозного дурмана, срывает маску благочестия со святош-ханжей.

Прежде всего необходимо подчеркнуть, что Хайям в своих строках очень высоко ценит человека:

Цель творца и вершина творения — мы.

Мудрость, разум, источник прозрения — мы

Этот круг мироздания перстню подобен.

В нем граненый алмаз, без сомнения, мы

Не сближает ли это Хайяма с деятелями эпохи Возрождения? Великие гуманисты, деятели Ренессанса считали, что «человек — мера всех вещей», он «венец вселенной», и боролись за возвращение человеку утраченного достоинства.

Хайям страстно желал переустройства мира и делал для этого все, что в его силах: открывал законы природы, устремлял взгляд на звезды, вникал в тайны мироздания и помогал людям освобождаться от духовного рабства. Он видел, что величайшее зло для человека — это религиозное заблуждение, что все религии сковывают человеческий дух, силу его разума. Хайям понимая, что только освободившись от этого, человек сможет жить свободно, счастливо.

Однако в творчестве Омара Хайяма немало сложных и противоречивых проблем.

Ученый, который в области математики, астрономии и физики сумел уйти намного вперед свое времени, отставал в понимании законов развития человеческого общества. В результате этого поэт, встретивший в жизни много трудностей, о которые одна за другой разбивались его благородные мечты, переживший немало трагических моментов, в ряде своих рубай уступает место фатализму, говорит о непредотвратимости судьбы, порой впадает в пессимизм.

Что миру до тебя? Ты перед ним — ничто:

Существование твое лишь дым, ничто.

Две бездны с двух сторон небытия зияют

И между ними ты, подобно им — ничто.

Скептическое отношение к жизни на земле, отрицание этой жизни, отшельничество было широко распространено на средневековом Востоке.

Этот мир считался временным, преходящим. Сотни, тысячи богословов и философов проповедовали, что вечную жизнь и блаженство можно найти только после смерти.

Однако даже в тех четверостишиях Хайяма, в которых на первый взгляд очень сильны пессимистические мотивы, мы в подтексте видим горячую любовь к реальной жизни и страстный протест против ее несовершенства.

Творчество Хайяма — еще одно доказательство того, что в средние века, в период инквизиции, всеобщего гнета темных религиозных сил, духовное развитие человеческого общества не останавливалось и не могло остановиться.

Научное и литературное наследие Омара Хайяма служило и служит Человеку, являясь яркой страницей в культуре народов мира.

Рубаи 1 — 190. Перевел О. Румер

Рубаи 191 — 202 Перевел И. Тхоржевский

Рубаи 203 — 222. Перевел В. Державин

Рубаи 223 — 350. Перевел Г. Плисецкий

Рубаи 351 — 380 Перевел Н. Стрижков

Рубаи 381 — 453 Перевел Г. Плисецкий

Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,

Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.

Но я, покуда жив, тревожиться не стану

О дне, что отошел, и дне, что не рожден.

Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?

В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.

Как много чистых душ под колесом лазурным

Сгорает в пепел, в прах, а где, скажите, дым?

Омар Хайям — Будь все добро мое кирпич один, в кружало: Стих

Будь все добро мое кирпич один, в кружало
Его бы я отнес в обмен на полбокала.
Как завтра проживу? Продам чалму в плащ,
Ведь не святая же Мария их соткала.

  • Следующий стих → Омар Хайям — Будь глух к ученому о боге суесловью
  • Предыдущий стих → Омар Хайям — Я у вина, что ива у ручья
Читать еще:  Кощаковский кирпич прайс лист

Читать похожие стихи:

  1. Омар Хайям — Если к чаше приник, будь доволен, Хайям
  2. Омар Хайям — Коль ты сегодня выпить волен-будь доволен
  3. Омар Хайям — Будь глух к ученому о боге суесловью
  4. Омар Хайям — Хайям, О чем горюешь, Весел будь
  5. Омар Хайям — Если сердце мое отобьется от рук

Отзывы к стихотворению:

  • Стихи Александра Пушкина
  • Стихи Михаила Лермонтова
  • Стихи Сергея Есенина
  • Басни Ивана Крылова
  • Стихи Николая Некрасова
  • Стихи Владимира Маяковского
  • Стихи Федора Тютчева
  • Стихи Афанасия Фета
  • Стихи Анны Ахматовой
  • Стихи Владимира Высоцкого
  • Стихи Иосифа Бродского
  • Стихи Марины Цветаевой
  • Стихи Александра Блока
  • Стихи Агнии Барто
  • Омар Хайям: стихи, рубаи
  • Стихи Бориса Пастернака
  • Стихи Самуила Маршака
  • Стихи Корнея Чуковского
  • Стихи Эдуарда Асадова
  • Стихи Евгения Евтушенко
  • Стихи Константина Симонова
  • Стихи Ивана Бунина
  • Стихи Валерия Брюсова
  • Стихи Беллы Ахмадулиной
  • Стихи Юлии Друниной
  • Стихи Вероники Тушновой
  • Стихи Николая Гумилева
  • Стихи Твардовского
  • Стихи Рождественского
  • Евгений Онегин
  • Бородино
  • Я помню чудное мгновенье (Керн)
  • Я вас любил, любовь еще, быть может
  • Парус (Белеет парус одинокий)
  • Письмо матери
  • Зимнее утро (Мороз и солнце; день чудесный)
  • Не жалею, не зову, не плачу
  • Стихи о советском паспорте
  • Я памятник себе воздвиг нерукотворный
  • У лукоморья дуб зеленый
  • Ночь, улица, фонарь, аптека
  • Сказка о царе Салтане
  • Жди меня, и я вернусь
  • Ты меня не любишь, не жалеешь
  • Что такое хорошо и что такое плохо
  • Кому на Руси жить хорошо
  • Я пришел к тебе с приветом
  • Незнакомка
  • Письмо Татьяны к Онегину
  • Александр Пушкин — Пророк
  • Анна Ахматова — Мужество
  • Николай Некрасов — Железная дорога
  • Сергей Есенин — Письмо к женщине
  • Александр Пушкин — Полтава
  • Стихи о любви
  • Стихи для детей
  • Стихи о жизни
  • Стихи о природе
  • Стихи о дружбе
  • Стихи о женщине
  • Короткие стихи
  • Грустные стихи
  • Стихи про осень
  • Стихи про зиму
  • Стихи о весне
  • Стихи про лето
  • Смешные стихи
  • Матерные стихи
  • Стихи с добрым утром
  • Стихи спокойной ночи
  • Стихи про семью
  • Стихи о маме
  • Стихи про папу
  • Стихи про бабушку
  • Стихи про дедушку
  • Стихи о войне
  • Стихи о родине
  • Стихи про армию
  • Стихи про школу
  • Стихи о музыке
  • Стихи для малышей
  • Стихи о доброте
  • Стихи на конкурс
  • Сказки в стихах
  • Популярные стихи Пушкина
  • Популярные стихи Лермонтова
  • Популярные стихи Есенина
  • Популярные басни Крылова
  • Популярные стихи Некрасова
  • Популярные стихи Маяковского
  • Популярные стихи Тютчева
  • Популярные стихи Фета
  • Популярные стихи Ахматовой
  • Популярные стихи Цветаевой
  • Популярные стихи Бродского
  • Популярные стихи Блока
  • Популярные стихи Хайяма
  • Популярные стихи Пастернака
  • Популярные стихи Асадова
  • Популярные стихи Бунина
  • Популярные стихи Евтушенко
  • Популярные стихи Гумилева
  • Популярные стихи Рождественского
  • Другие поэты

Огромная база, сборники стихов известных русских и зарубежных поэтов классиков в Антологии РуСтих | Все стихи | Карта сайта

Все анализы стихотворений, краткие содержания, публикации в литературном блоге, короткие биографии, обзоры творчества на страницах поэтов, сборники защищены авторским правом. При копировании авторских материалов ссылка на источник обязательна! Копировать материалы на аналогичные интернет-библиотеки стихотворений — запрещено. Все опубликованные стихи являются общественным достоянием согласно ГК РФ (статьи 1281 и 1282).

Рубаи Омара Хайяма о вине

Омар Хайям о вине

Вино запрещено, но есть четыре «но»:
Смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьёт вино.
При соблюдении сих четырёх условий —
Всем здравомыслящим вино разрешено!

Будь всё добро моё кирпич один, в кружало
Его бы я отнёс в обмен на полбокала.
Как завтра проживу? Продам чалму и плащ,
Ведь не святая же Мария их соткала.

Будь глух к учёному о боге суесловью,
Целуй кумир, к его прильнувши изголовью.
Покуда кровь твою не пролил злобный рок,
Свой кубок наполняй бесценных гроздий кровью.

Был бы я благочестьем прославиться рад,
Был бы рад за грехи не отправиться в ад,
Но божественный сок твоих лоз, виноград,
Для души моей — лучшая из наград!

Венец с главы царя, корону богдыханов
И самый дорогой из пресвятых тюрбанов
За песнь отдал бы я, на кубок же вина
Я б чётки променял, сию орду обманов.

Вино — прозрачный рубин, а кувшин — рудник.
Фиал — это плоть, а вино в нём — души родник,
В хрустальной чаше искрится вино огневое, —
То — ливень слёз, что из крови гроздий возник.

Вино прекрасно, пусть его клянёт суровый шариат.
Мне жизнь оно, коль от него ланиты милые горят.
Оно горчит, запрещено — за то мне нравится оно.
И в этом старом кабаке мне мило всё, что запретят.

Виночерпий, бездонный кувшин приготовь!
Пусть без устали хлещет из горлышка кровь.
Эта влага мне стала единственным другом,
Ибо все изменили — и друг, и любовь.

Виночерпий, налей в мою чашу вина!
Этой влагой целебной упьюсь допьяна,
Перед тем как непрочная плоть моя будет
Гончарами в кувшины превращена.

Все недуги сердечные лечит вино.
Муки разума вечные лечит вино.
Эликсира забвения и утешенья
Не страшитесь, увечные, — лечит вино!

Всё царство мира — за стакан вина!
Всю мудрость книг — за остроту вина!
Все почести — за блеск и бархат винный!
Всю музыку — за бульканье вина!

Всем известно, что я свою старость кляну.
Всем известно, что я пристрастился к вину,
Но не знают глупцы, что вино возвращает
Юность старцу, усталому сердцу — весну.

Где вчерашние юноши, полные сил?
Всех без жалости серп небосвода скосил.
Горевать бесполезно: что было — то сплыло.
Дай вина, чтобы смертный бессмертья вкусил!

Гора, вина хлебнув, и то пошла бы в пляс.
Глупец, кто для вина лишь клевету припас.
Ты говоришь, что мы должны вина чураться?
Вздор! Это дивный дух, что оживляет нас.

Даже гору напоишь, запляшет она,
Только круглый дурак может жить без вина.
Не раскаюсь, что пью. Нас вино воспитало:
Выпьешь чашу — и вся твоя сущность видна.

День каждый услаждай вином, — нет, каждый час:
Ведь может лишь оно мудрее сделать нас,
Когда бы некогда Ивлис вина напился,
Перед Адамом он склонился б двести раз.

Друзья, бокал — рудник текучего рубина,
А хмель — духовная бокала сердцевина.
Вино, что в хрустале горит, — покровом слёз
Едва прикрытая кровавая пучина.

За то, что вечно пьём и в опьяненье пляшем,
За то, что почести оказываем чашам,
Нас не кори, ханжа! Мы влюблены в вино,
И милые уста всегда к услугам нашим.

И слева мне и справа твердят: не пей, Хайям!
Вино – враг веры правой, сок лоз – отрава нам.
Вино – враг веры? Так пей же кровь лозы,
Ведь кровь врагов лукавых нам пить велит ислам.

Из горлышка кувшина на столе
Льёт кровь вина. И всё в её тепле:
Правдивость, ласка, преданная дружба —
Единственная дружба на земле!

Из сиреневой тучи на зелень равнин
Целый день осыпается белый жасмин.
Наливаю подобную лилии чашу
Чистым розовым пламенем — лучшим из вин.

Читать еще:  Керамический кирпич под минском

Круглый год неизменно вращенье Плеяд.
В книге жизни страницы мелькают подряд.
Пей вино. Не горюй. «Горе — медленный яд,
А лекарство — вино», — мудрецы говорят.

Лишь на небе рассвет займётся еле зримый,
Тяни из чаши сок лозы неоценимой!
Мы знаем: истина в устах людей горька, —
Так, значит, истиной вино считать должны мы.

Мне с похмелья лекарство одно принеси,
Если мускусом пахнет оно, принеси,
Если вылечить хочешь Хайяма от скорби
Ранним утром Хайяму вино принеси.

Мне чаша чистого вина всегда желанна,
И стоны нежных флейт я б слушал неустанно.
Когда гончар мой прах преобразит в кувшин,
Пускай наполненным он будет постоянно.

Наповал все печали мой кубок убьёт,
В нём богатство, веселье и радость живёт.
Дочь лозы я сегодня беру себе в жёны,
А рассудку и вере дам полный развод.

Не порочь лозы-невесты непорочной виноградной,
Над ханжою злой насмешкой насмехайся беспощадно.
Кровь двух тысяч лицемеров ты пролей — в том нет греха, —
Но, цедя вино из хума, не разлей струи отрадной.

Нежным женским лицом и зелёной травой
Буду я наслаждаться, покуда живой.
Пил вино, пью вино и, наверное, буду
Пить вино до минуты своей роковой!

Нынче жажды моей не измерят весы,
В чан с вином окуну я сегодня усы!
Разведусь я с учёностью книжной и с верой,
В жёны выберу дочь виноградной лозы.

О вино! Ты — живая вода, ты — исток
Вдохновенья и счастья, а я — твой пророк.
Я тебя прославляю в согласье с кораном:
Ведь сказал же аллах, что вино — не порок!

О вино! Ты прочнее верёвки любой,
Разум пьющего крепко опутан тобой.
Ты с душой обращаешься, словно с рабой.
Стать её заставляешь самою собой.

Обета трезвости не даст, кому вино —
Из благ сладчайшее, кому вся жизнь оно.
Кто в Рамазане дал зарок не пить, — да будет,
Хоть не свершать намаз ему разрешено.

Отречься от вина? Да это всё равно,
Что жизнь свою отдать! Чем возместишь вино?
Могу ль я сделаться приверженцем ислама,
Когда им высшее из благ запрещено?

Пей вино! В нём источник бессмертья и света,
В нём — цветенье весны и минувшие лета.
Будь мгновение счастлив средь цветов и друзей,
Ибо жизнь заключилась в мгновение это.

Пей вино, ибо радость телесная — в нём.
Слушай чанг, ибо сладость небесная — в нём.
Променяй свою вечную скорбь на веселье,
Ибо цель, никому не известная, — в нём.

По воле сотворившего, не знаю,
Я предназначен аду или раю.
Вино, подруга, лютня — часть моя,
Тебе блаженства рая уступаю.

Полету ввысь, вино, ты учишь души наши,
С тобой, как с родинкой, красавец Разум краше.
Мы трезво провели весь долгий Рамазан, —
Вот наконец Шавваль. Наполни, кравчий, чаши!

Поток вина — родник душевного покоя,
Врачует сердце он усталое, больное.
Потоп отчаянья тебе грозит? Ищи
Спасение в вине: ты с ним в ковчеге Ноя.

Призыв из кабака поднял меня от сна:
«Сюда, беспутные поклонники вина!
Пурпурной влагою скорей наполним чаши,
Покуда мера дней, как чаша, не полна».

Принеси заключенный в кувшине рубин —
Он один мой советчик и друг до седин.
Не сиди, размышляя о бренности жизни, —
Принеси мне наполненный жизнью кувшин!

Принесите вина — надоела вода!
Чашу жизни моей наполняют года,
Не к лицу старику притворяться непьющим,
Если нынче не выпью вина — то когда?

Про вечность и про тлен оставим разговор,
В потоке мыслей я почувствовал затор.
Что может заменить вино в часы веселья?
Мгновенно перед ним стихает всякий спор.

Пусть хрустальный бокал и осадок на дне
Возвещают о дне наступающем мне.
Горьким это вино иногда называют,
Если так – значит, истина скрыта в вине!

С тех пор, как на небе Венера и Луна,
Кто видел что-нибудь прекраснее вина?
Дивлюсь, что продают его виноторговцы:
Где вещь, что ценностью была б ему равна?

Сегодня — оргия. С моей женой,
Бесплодной дочкой Мудрости пустой,
Я развожусь! Друзья, и я в восторге.
И я женюсь — на дочке лоз простой.

Сердце! Пусть хитрецы, сговорясь заодно,
Осуждают вино, дескать, вредно оно.
Если душу отмыть свою хочешь и тело —
Чаще слушай стихи, попивая вино.

Скорей вина сюда! Теперь не время сну,
Я славить розами ланит хочу весну.
Но прежде Разуму, докучливому старцу,
Чтоб усыпить его, в лицо вином плесну.

Смотри: беременна душою плоть бокала,
Как если б лилия чревата розой стала,
Нет, это пригоршня текучего огня
В утробе ясного, как горный ключ, кристалла.

Среди гурий прекрасных я пьян и влюблен
И вину отдаю благодарный поклон.
От оков бытия я сегодня свободен
И блажен, словно в высший чертог приглашен.

Стоит власти над миром хороший глоток.
Выше истины выпивку ставит знаток.
Белоснежной чалмы правоверного шейха
Стоит этот, вином обагренный, платок.

Стоит царства китайского чарка вина,
Стоит берега райского чарка вина.
Горек вкус у налитого в чарку рубина
Эта горечь всей сладости мира равна.

Хоть мудрый шариат и осудил вино,
Хоть терпкой горечью пропитано оно, —
Мне сладко с милой пить. Недаром говорится:
«Мы тянемся к тому, что нам запрещено».

Чем пустыми мечтами себя донимать —
Лучше полный кувшин до утра обнимать!
Дочь лозы — эта влага у нас под запретом,
Но запретная дочка желанней, чем мать.

Что сравню во вселенной со старым вином,
С этой чашею пенной со старым вином?
Что еще подобает почтенному мужу,
Кроме дружбы почтенной со старым вином?

Шавваль пришел. Вино, глушителя забот,
Пусть виночерпий нам по чашам разольет.
Намордник строгого поста, узду намазов
С ослиных этих морд благой Шавваль сорвет.

Я снова молод. Алое вино,
Дай радости душе! А заодно
Дай горечи и терпкой, и душистой…
Жизнь — горькое и пьяное вино!

Омар Хайям

Это хорошая, годная статья
Вы можете помочь уютненькому, если не будете её трогать. Не надо.
Займитесь лучше чем-нибудь полезным.
«

Дураки мудрецом почитают меня, Видит бог: я не тот, кем считают меня, О себе и о мире я знаю не больше Тех глупцов, что усердно читают меня.

Омар Хайям (Гияс ад-Дин Абуль Фатх Омар ибн Ибрахим Хайям Нишапури, басурманск. عمر خیام) — расовый араб. То есть, на самом деле, Омар был персом, но всеми воспринимается именно как араб. Поэт и запойный алкоголик, или не алкоголик — британские учёные не могут решить до конца (так что востоковеды могут весело сраться на эту тему, попутно защищая десятки диссертаций), в то же время теолог и носитель титула «Столп Веры» (Гияс ад-Дин). Хотя Хайям был не только теологом, но ещё и математиком, врачом, философом и даже астрономом, в истории он остался, как автор цикла четверостиший «Рубайят», в котором прошёлся и по богатым, и по бедным, и по больным исламом головного мозга.

Долгое время на родине был известен, в основном, как учёный, только с относительно недавнего времени, обретя популярность на западе и в России, стал наконец массово издаваться в Иране.

Содержание

[править] Творчество Хайяма

Как очень образованный, хотя и несколько бомжеватый старик, Хайям любил тыкать пальцем в чужое ЧСВ…

В этом мире ты мудрым слывёшь — ну и что? Всем пример и совет подаёшь — ну и что? До ста лет ты намерен прожить? Допускаю. Может быть до двухсот проживёшь. Ну и что?

…и особенно в ЧСВ власть имущих:

Тот усердствует слишком, кричит: «Это — я!» В кошельке золотишком бренчит: «Это — я!» Но едва лишь успеет наладить делишки — Смерть в окно к хвастунишке стучит: «Это — я!»

Кстати, есть более годный перевод того же стиха, который доставляет не меньше:

Порою некто гордо мечет взгляды: «Это — я!» Украсит золотом свои награды: «Это — я!» Но лишь пойдут на лад его делишки, Внезапно смерть выходит из засады: «Это — я!»

Когда Хайям уставал критиковать власти, он вспоминал и об их поклонниках:

Лучше жить в нищете, голодать или красть, Чем в число блюдолизов презренных попасть! Лучше кости глодать, чем прельститься сластями За столом у мерзавцев, имеющих власть!

Я знаю этот тип напыщенных ослов — Пусты как барабан, а сколько громких слов! Они рабы имен, составь себе лишь имя — И ползать пред тобой любой из них готов…

Отношение к религии у Хайяма более чем противоречивое:

Ты, всевышний, по-моему, жаден и стар. Ты наносишь рабу за ударом удар. Рай — награда безгрешным за их послушанье. Дал бы что-нибудь мне не в награду, а в дар!

Вхожу в мечеть в час поздний и глухой, Но не в жажде чуда я и не с мольбой. Когда-то коврик я стащил отсюда, А он истёрся — надо бы другой!

Раб страстей, я в унынье глубоком — увы! Жизнь прожив, сожалею о многом — увы! Даже если простит меня бог милосердный, Стыдно будет стоять перед богом — увы!

Во мне вы видите чудовище разврата? Пустое! Вы ль, ханжи, живёте так уж свято! Я правда, пьяница, блудник и мужелюб, А в остальном — слуга примерный Шариата.

А вот как Хайям говорит о рае и аде:

Ад и рай в небесах, уверяют ханжи Я, в себя заглянув, убедился во лжи. Ад и рай не круги во дворце мирозданья — Ад и рай — это две половинки души.

Есть много вер, и все они несхожи… Что значит — ересь, грех, Ислам? Любовь к Тебе я выбрал, Боже, Всё прочее — ничтожный хлам.

Чтобы Ты прегрешенья Хайяма простил — Он поститься решил и мечеть посетил. Но, увы, от волненья во время намаза Громкий ветер ничтожный твой раб испустил!

А вот что он написал про рай:

Говорят: «Будут гурии, мёд и вино, Все услады в раю нам вкусить суждено», Потому я повсюду с любимой и с чашей, Ведь в итоге к тому же придем все равно.

Омар Хайям в памяти человечества остался как крайне весёлый алкоголик, воспевающий плотские утехи, и считающий человека венцом творения. Упрощённо говоря, все рубаи делятся на три типа:

Хайям пьян. В этот момент бытия стихи его наполнены радостью и упрёком тем, кто запрещает ему пить.

Вино пить — грех?! Подумай, не спеши! Сам против жизни явно не греши. В ад посылать из-за вина и женщин? Тогда в раю, наверно, ни души.

Мне часто говорят: «Поменьше пей вина! В том, что ты пьянствуешь, скажи нам, чья вина?» Лицо возлюбленной моей повинно в этом: Я не могу не пить, когда со мной она.

Если сможешь, то к пьяным ты строгим не будь, Свои козни и хитрости лучше забудь. Если хочешь ты страстно в своей жизни покоя, То почаще смотри ты на девичью грудь!

«Как там в мире ином», — я спросил старика, Утешаясь вином в уголке погребка. «Пей! — ответил, — Дорога туда далека, Из ушедших никто не вернулся пока».

У Хайяма похмелье. Мир кажется ему юдолью скорбей, а каждый кувшин стремится шепнуть о бренности бытия. Короче, Омар начинает болтать с вещами и невидимыми собеседниками.

Спросил у чаши я, прильнув устами к ней: «Куда ведёт меня чреда ночей и дней?» Не отрывая уст, ответила мне чаша: «Ах, больше в этот мир ты не вернёшься. Пей!»

О небо, я твоим вращеньем утомлён, К тебе без отклика возносится мой стон. Невежд и дурней лишь ты милуешь, — так знай же: Не так уже я мудр, не так уж просвещён.

Хайям настойчиво ищет, где бы выпить. В этот момент его рубаи наполняются острым социальным протестом и отвращением к быдлу, заполонившему его Персию.

Ты при всех на меня накликаешь позор; Я безбожник, я пьяница, чуть ли не вор! Я готов согласиться с твоими словами. Но достоин ли ты выносить приговор?

Будь всё добро моё кирпич один, в кружало Его бы я отнёс в обмен на полбокала. Как завтра проживу? Продам чалму и плащ, Ведь не святая же Мария их соткала.

В принципе, упоминание вина во всех случаях необязательно:

Веселись! Невесёлые сходят с ума. Светит вечными звёздами вечная тьма. Как привыкнуть к тому, что из мыслящей плоти Кирпичи изготовят и сложат дома?

Поглядите на мастера глиняных дел: Месит глину прилежно, умён и умел. Приглядитесь внимательней: мастер — безумец, Ибо это не глина, а месиво тел!

Если все государства, вблизи и вдали, Покорённые, будут валяться в пыли — Ты не станешь, великий владыка, бессмертным. Твой удел невелик: три аршина земли.

В том, что переводили Плисецкий и другие советские переводчики, Хайям в большинстве случаев без вина обходился. В том, что переводят, перепечатывают и издают сейчас, всё несколько однообразнее…

[править] Роль Хайяма

Хайям есть и будет символом весёлого пьянчуги, не уважающего никакую власть. Неважно, что он был ещё и гениальным учёным, важно то, что стихи его интересны и актуальны поныне. Тем не менее, Хайям таки был учёным и придумал кучу разных теорем (в частности, написал кучу доставляющих трактатов по матану, открыл знаменитый бином Ньютона за 500 лет до сэра Айзака. Правда, документальных подтверждений не сохранилось). Кроме того, за государственный счет отстроил крупнейшую в мире (на тот момент) обсерваторию. А также придумал иранский календарь, который был (и остается) самым точным из всех известных и используется уже чуть менее чем 1000 лет, со времен Омара и по сей день.

Сейчас расплодилось множество «поклонников Хайяма», для нужд которых отечественная полиграфия изготовила множество изданий персидского поэта. Издания разного формата и цены: есть дорогие (подарочные). Впрочем, многие из позиционирующих себя, как «поклонников Хайяма» не читали ни Хайяма, ни чего-либо ещё, помимо кроссвордов. Роль же в жизни среднестатистического пользователя лучше всего иллюстрирует следующий опус:

Писал стихи Омар Хайям И умер… Ну его к хуям

Мне плевать на хорей, амфибрахий и ямб, Я бываю обкурен, бываю и пьян, Мне по нраву распутство, по нраву бесчинства — Я в натуре Омар и в натуре Хайям!

Перекроют нам границы, Твой туризм пойдет к хуям, Не годится ездить в ниццы — Так сказал Омар Хайям

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector